— А почему нельзя перебраться отсюда туда?

— Прежде всего потому, что вода по-прежнему поднимается.

Кто, в конце концов, виноват — он или Доналд? Роли переменились.

— Ты уверен?

— Безусловно. Кроме того, переправляться в противоположном направлении труднее: тот берег крутой, почти отвесный, и лошади, оказавшейся по брюхо в воде, не вскарабкаться на него.

— Вы спешите с нами расстаться? — вставила Нора.

И в ее устремленных на мужа зрачках вспыхнул иронический огонек. Пи-Эм все понял.

Она вообразила, что он ревнует! То же, вероятно, подумала и Лил Ноленд, когда он выложил ей придуманную им историю.

Какие же они обе дуры! Боже милостивый, он ревнует!

К кому? К родному брату? К Доналду, этому вечному неудачнику, который кончил тем, что женился на Милдред, а теперь бежал из тюрьмы в Джольете

Он ревнует! Это все, до чего они додумались. И только потому, что у Доналда «печальный вид».

— Эрик, хотите стакан пива?

Пи-Эм свирепо глянул на жену.

— Я же сказал тебе ночью…

— Ах да, извините. Алкоголь вам, кажется, запрещен?

Они все еще торчали в кухне, где Эшбриджи ели только по воскресеньям, когда прислуга выходная. Нора поднялась, налила себе пива, потом пустила горячую воду в посудомойку.

Теперь вскочил и Доналд.

— Дайте-ка я.

— Не надо. Мы привыкли.

— Я тоже.

Доналд себя таки выдаст. У него не могло быть служанки. И до известных событий он, разумеется, помогал Милдред по хозяйству.

Нора достаточно тонкая штучка, чтобы догадаться об этом, а уж если она ухватилась за ниточку, трудно предсказать, как далеко она по ней пойдет.

— Вы женаты?

Она заметила, что у Доналда нет обручального кольца. Может быть, пришлось продать?