А вот Нора всегда на равных с Пи-Эм. Он предпочитает так думать. В сущности…

— Признайся, у тебя что-то не в порядке… За стол!

Яйца готовы.

Она знает. Она всегда знает. И вечно это показывает, Недаром она так красноречиво посмотрела на Доналда, когда тот нес тосты.

Взгляд ее означал: «Догадываюсь: ты взбесился потому, что я встала, и решил — из-за твоего приятеля. Ну и что? Разве я не имею права на любопытство?»

Вслух же она сказала:

— Эрик — самый симпатичный парень на свете. И хозяйничать умеет, как никто.

На мгновение Пи-Эм опешил: какой еще Эрик? Забыл, что накануне сам придумал брату это имя.

— Мы тут немножко поболтали, пока готовили завтрак.

Все это она делает нарочно. Чувствует: что-то не так и Пи-Эм не в своей тарелке. Полуголой она осталась тоже нарочно.

Другие женщины в долине напяливают на себя не больше тряпок, чем Нора, но у нее это получается особенно вызывающе. Круглый год, кроме тех случаев, когда она выезжает верхом, весь ее туалет состоит из коротеньких шортов, смахивающих скорее на купальные трусики, и чего-то вроде лифчика, откуда то и дело выскакивает то одна, то другая грудь. Ноги в сандалетах, обязательно без чулок; красные, напедикюренные ногти.

Правда, сложение у нее как у мальчика: бедер почти нет, грудь не больше, чем у пятнадцатилетней девочки.

— Эрик говорит, друзья вряд ли заедут за ним.

При имени Эрик Пи-Эм всякий раз хмурится. Боится запутаться. Ему же неизвестно, что успел наговорить брат.

— Почему ты никогда о нем не рассказывал?

— А почему я должен тебе рассказывать обо всех своих знакомых по колледжу и университету?

— Не очень любезно по отношению к нему!

— Он знает: у меня скверный характер.

Самое удивительное, что Доналд слушает с таким видом, как будто все это совершенно его не касается. Лил находит его печальным? Нет, он не печален — он отвратительно равнодушен. Ни один мускул в лице не дрогнет.